Вот и позади небывало нынче знойное алтайское лето, пришедшее вслед за ранней и тоже жаркой, но тогда из-за раскаленных батарей, весной. Собственно, антициклон над Сибирью завис еще в июне, но под 30° стало распекать только в июле, и если бы не устойчивый продувной ветерок, то пришлось бы еще жарче.

Впрочем, урожай от засухи прохладный ветерок не спас — на 3 млрд. убытков только по официальным данным. Разве что дыма от томских лесных пожарищ не надышались. Но тут уж спасли расстояния — мне даже вспомнились школьные годы, когда учительницы, частенько любили повторять, что один лишь Алтай по размерам равен трем Франциям.

Лето в Барнауле — это всегда время подготовки к новому отопительному сезону, да и вообще повышенной активности различных коммунальщиков (самим жителям под силу только замазать межпанельные швы, и то не всем). Нынче они обратили на себя внимание не только повторной сваркой год назад уложенных новых труб, но и  продвинутым ямочным ремонтом  не ремонтировавшихся десятилетиями пешеходных дорожек и тротуаров.

Однако, ресурсы оказались столь напряжены, что на Шукшина, например, асфальта хватило только на те части тротуаров, что примыкают к пересекающим их выездам из дворов — средние пролеты пешеходных дорог продолжают рвать обувь  оголившимся щебнем, и даже «Песня на бис» уличных саксофонистов-попрошаек от дорог не очень-то и отвлекает.

Да и ближе к дому все явственнее воцаряется мерзость запустения. Давно ли начала налаживаться жизнь — в бывшем гастрономе (позднее — кафе «Калина красная») открылся цех горячего хлеба и деревенского молока, а помещение «Алтайских Зорь» занял продмаг «Синьор Помидор». Но спустя год все эти апартаменты снова ушли в режим «аренда/продажа»…

Как и еще одна забегаловка переехавшей аптеки. Летом к обосновавшейся там портнихе присоединился сапожник Олег, чью будку украли прямо со двора. Но работа что-то не заладилась и теперь и на это пустующее помещение нет желающих.

По большому счету, такой выбор сделали сами жители ипподромного микрорайона — своей растущей любовью к водке. Дело дошло до того, что в «Марии-РА» (единственном оставшемся здесь полнофункциональном продмаге единоросов Ракшиных), где спиртное после 9-ти вечера не продается, они срывают пробки прямо в торговом зале и там-же отпивают из бутылки — чтобы на кассе бутылку рассчитали, а не вернули на полку.

Сотрудники магазина из-за этого, правда, сильно не скандалят — зарплата маленькая (у новенькой кассирши Клюевой, например, она как-то составила всего 2 тысячи). Ну, а текучка кадров сказывается и на качестве обслуживания. Сократился ассортимент товаров, участилась путаница с ценниками, из зала самообслуживания удалены копченые колбасы, коробки с шоколадными конфетами «Птичка» иногда оказываются укомплектованы не полностью, цена на виноград нынче ниже почти зимних 79 — 99 руб. еще не опускалась…

Впрочем, в России даже высококонкурентная среда далеко не всегда позволяет наладить обслуживание на должном уровне. Особенно, если монополист (тот, кто равнее всех) может позволить себе конкурентов либо не замечать, либо скупать.

Тот-же «Ростелеком». До сих пор у его абонентов нет  нормального личного кабинета с выбором вариантов оплаты и автоматической, как у МТС, сменой тарифа. Но вовсю скупает становящиеся вдруг непрофильными активы. Вот теперь и за каждого абонента «Enter» по 10000 рублей выложил, тут-же забыв об обещании «ничего не менять» и ответить на любые вопросы — звонило 2 специалиста и оба оказались технарями, всего лишь получившими задание переключить на GPON.

Просто не могут эти квази-государственные формирования позволить себе уважительное отношение к клиенту — даже если последний и не является типичным крепостным хроником или отпетым алкашом . Увы, слишком многие позволяют дурно с собой обращаться…

В конце апреля звонили из психбольницы, просили передать, чтобы я пришел в какой-то там кабинет чего-то снимать. Как можно снимать то, чего не ставили (или ставили тайно), не пояснили. Да и было бы чего снимать — не сняли бы. Как 2 года назад не выдали справку о том, что на учете не состою — врачу Ивановой не хватало то уже ушедшей заведующей, то психологов. Тогда, правда, на воротах некоторых больниц еще не было многозначительных плакатов «Аварийный выезд. Проезд не занимать».

Сейчас никакой независимой психиатрии нет тем более — все нынешние бумаги в России не более легитимны, чем их немецкие аналоги времен обреченности Тре́тьего Рейха.

Конституционный суд, между прочим, нынче уже открыто провозгласил, что на самом деле Конституция РФ не является документом прямого действия, как в ней написано, а международное право более не превалирует над внутренним.

Речь, правда, пока не о давно уже не действующей 31-й статье и иже с ней, а о всплывшей в деле умеренно слабоумной Ирины Деловой куда более основополагающей 15-й статье Конституции, что шокировало даже готовившего дело к слушанию конституционного судью Жилина, который испугался, что подмена конвенционной процедуры пересмотра неконституционных судебных решениий бесконечным ожиданием нового законодательства, также легализовала бы отказ суда от защиты нарушенного права по мотиву отсутствия конкретной нормы, регулирующей соответствующие отношения.

Вот таким вот шокирующим образом Россия решила пойти на «признание» института парциальной дееспособности, когда некоторым, отчасти «дающим отчет в своих действиях», недееспособным (видимо, «шизофреникам») могут разрешить самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки.

И впервые произошло так, что оспариваемые Деловой статьи гражданского кодекса признаны и соответствующими Конституции и, в то-же время, не соответствующими ей (что на практике позволяет «судам» ссылаться на них как при вынесении решений в пользу лояльных режиму, так и при отказе нелояльным — супершизофрения, если еще и не попытка не допустить объявления незаконными всех ранее принятых решений по делам о недееспособности).

Тот-же Жилин, в своем особом мнении, попытался пояснить, почему, в отличие от других обращений схожей тематики, жалоба Деловой была рассмотрена. Оказывается потому, что ее адвокат-государственник Бартенев не ставит под вопрос само существование этого экстремистского института недееспособности (то есть готов обсуждать не цивилизованные альтернативы, а только сами формы этой разновидности смертной казни — инъекция, электрический стул, повешение, или четвертование…).

На самом деле, спасают недееспособную советскую конструкцию, известную по туманной формулировке «не может понимать значения своих действий (интеллектуальный признак) или руководить ими (волевой признак)». То есть, по прежнему отвергают принцип судебной состязательности сторон, отдавая такие дела целиком на откуп чекистам в белых халатах, заключения которых потом просто трансформируются в судебные решения, поскольку сами «суды» ничего в медицине не понимают. Не исключено, полагают, что и в 21 веке это тоже может сгодиться для борьбы с инакомыслием, тем более, что еще полно дураков, готовых корячиться на эту систему и за 3 тысячи в месяц.

Кстати, в проекте нового «гражданского кодекса» у недееспособных снова нет права самим обращаться в суд — совершенно, правда, бесполезная новация, но все-же в прошлом году введенная через поправки Медведевым…

А вот не искушенных в политике пайщиков кооператива «Магистраль», две сотни из которых признали себя потерпевшими по делу о мошенничестве и отмывании средств директором кооператива Тамарой Титовой, интересуют не законы, а исчезнувшие деньги.

Но ко времени завершения предварительного следствия найти удалось только малую часть похищенных средств, которых на возврат вкладчикам все равно бы не хватило — сама Титова так и не раскололась и толком неизвестно даже, в каких пропорциях соотносится ее злой умысел с нежеланием заемщиков возвращать деньги.

Возможно поэтому следователь Владимир Демьянов был очень расстроен и почему-то дважды обвинил меня в опоздании, хотя трамваи №1 в час дня не ходят явно не по моей вине. Но предъявить мне было нечего, так как была не повестка, а телефонный звонок — правда, на белый самодельный конвертик с уведомлением средства в ведомстве нашлись. Да и требовалось-то всего подписать в холле бумажки об отказе знакомиться с материалами дела и заключениями экспертов.

Мне и на самом деле знакомиться с этим было некогда, тем более, что я абсолютно точно знаю, что, например, и судебные психиатрические экспертизы здесь на 100% фальсифицируются («эксперты» пишут не то, что есть, а что хотят получить заказчики «экспертизы»).

Другое дело, что в случае с Титовой такая экспертиза и не требовалась, поскольку неадеквата от лица адекватного всегда легко отличить на глазок даже не специалисту.

С другими экспертизами дело в России, говорят, обстоит не лучше. А в самом следственном управлении до сих пор висит текст выступления «президента Медведева» — возможно, с учетом уж очень дурной репутации Путина, боятся за будущее, ведь у всех наверняка семьи, дети…

Гораздо хуже, конечно, когда хромать на права человека начинают страны с реальной демократической традицией. Тем более в сферах, где «перезагрузка» не нужна, да и невозможна в силу негосударственного статуса предприятия.

Это я опять о цензуре в программе американского Гугла «AdWords«, за плату размещающей объявления рекламодателей в сети и не так давно решившей с помощью цензуры отсеивать не подходящие, по их мнению, пользователям Интернета.

Но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. Чем глубже внедряется такая практика, тем более очевидным становится, что автоматическая система программы практически вообще не способна отделять зерна от плевел — мой абсолютно уникальный и не имеющий внешних ссылок сайт Надомная работа всем регионам был ею распознан как дорвей и забанен вместе с аккаунтом.

Вывести из бана, если повезет, можно только после ручной модерации — это как если бы на базаре у каждой торговки семечками стояло по милиционеру, которые, не делая никаких контрольных закупок (без чего правду ото лжи отличить все равно невозможно), решали бы, кто будет торговать, а кто нет.

Когда я написал в Адвордс, что такая практика лишает Интернет-пользователей права на самостоятельный выбор и не позволяет учиться на собственных ошибках, аккаунт разбанили. Но стоит только поменять на сайте хотя бы одну букву, как тут-же срабатывает система автоматической блокировки — чтобы объявления показывались, нужно держать сайт все время в одном и том-же замороженном состоянии, тем более, что в июле дублинские девочки куда-то пропали и теперь идут только автоматические ссылки на новые страницы подачи апелляций.

Глупых и сомнительных объявлений от такой, еще несколько лет назад просто немыслимой практики меньше, кстати, не становится. Да иное и невозможно, когда кампания за честность неискренна —  AdWords, например, как будто сотрудничает с sape-биржей, занимающейся банальной накруткой сайтам очков в глазах поисковых систем.

Так что, раз уж серьезный бизнес там гарантированно вести невозможно, то и на тестирование с прикалыванием время зря тратить нечего — разве что снова захочется посмотреть, не пошло ли у Гугла дело на поправку в связи с возросшей конкуренцией или еще чем…

А потому ушедшим летом я все больше нажимал на политику — даже сварганил фильм про гражданского активиста и журналиста из Уфы Кирилла Михайлова (Реги Мортиса). Фильм, правда, и про Питер, где в отличие от Барнаула, адвокатские центры не расположены в одном помещении с судом и защитники там давно не стоят перед судьями по стойке смирно.

Мортис — уникальный человек-легенда с шокирующей работоспособностью, уже ставший по сути первым независимым каналом отечественного телевидения (вот что значит быть русским лишь на 25%!).  Когда он вел прямые трансляции через смартфон с протестных акций в Москве, путинские хакеры даже обвалили DDoS-атакой американский сервис Ustream.tv, через который они велись (а сейчас этот сервис вообще не везде уже можно смотреть по аналогичной причине). А сколько у него уже последователей и друзей в собственном агенстве ИНФА!

Дипломированный переводчик, в бессрочную командировку по горячим точкам империи он сорвался еще в апреле, рассчитывая исключительно на пожертвования зрителей. На эти-же деньги закупал дорогостоящую технику, которую по пути большей частью разгрохал (увы, это тоже Мортис).

Ну а когда, из-за плохого летнего фандрейзинга, очередная командировка Сибирь-Москва оказалась под вопросом, пришлось и мне включиться в этот процесс. Ведь акции можно считать состоявшимися, только если они должным образом освещены.

В Барнауле мы с ним все-таки встретились, и хорошо, что он не стал маскировать свою разорванную в каких-то боях штанину. Она — тоже отражение этого бешеного ритма, когда без преувеличения можно сказать: где Мортис, там протест (а не наоборот).

Или, где актер, там и протест. Потому что сидя за компьютером, никогда не догадаешься, что прикалываться в эфире и твиттере может находящийся на пределе усталости человек, озлобленный активностью врагов и пассивностью друзей, отчаявшийся уходить от внимания Эшников (которых без него я принял бы за простых фотографов-любителей)…

Слава Богу, здесь все обошлось без эксцессов — Мортис, как обычно, левой рукой стримил через samsung, а в правой у него была xperia, с которой он в то-же время делал фотки и писал твиты (это при дающем о себе знать трахеите!). Перед самым отъездом он посетовал, что не может добраться до ЖЖ из-за плохой связи и признался, что стесняется снимать свою родную уфимскую улицу Чудинова из-за ее архитектуры…

А вот его компаньоны по автопробегу «Белый поток» Илья Пономарев и Михаил Шнейдер, 29 августа давшие в Барнауле пресс-конференцию и встретившиеся с горожанами, в жизни абсолютно такие-же, как и на экране. Пономарев вообще нынче сделал для протестного движения, сколько никто другой — одних протестных лагерей 6 штук! Причем,  лагерей самоценных, интересных даже тем, кто понятия не имел, что они в противовес Селигеру.

Лично мне запомнился лагерь на берегу Оки, где одна из интереснейших лекций так и называлась — «Судебная система после Путина«. По сути, предлагается импорт правосудия (приглашение судей из-за рубежа, чтобы путинисты не объявили себя политзэками, которым просто мстят), плюс доктрина судебного прецедента. А при региональных судах обещают даже специальные палаты по реабилитации жертв путинизма.

Самое интересное, что оппозиционеры практически всех цветов сумели объединиться под эгидой цвета белого, хотя либеральные политики, которым он наиболее органичен, не кажутся самыми радикальными.

Тот-же Михаил Шнейдер, собиравший миллионные митинги протеста в конце 80-х, считает, что даже в результате референдума удалось бы разрешить вопросы формирования избирательных блоков, замены избиркомовских чиновников на представителей партий, а также реальной выборности губернаторов, судей, шерифов, участковых.

Проблема, однако, в том, что на декабрьских выборах 2011 года украли 16 млн. голосов (20%), а на мартовских и вовсе прибегли к такой дифференцированной по регионам палитре подтасовок, что до сих пор точно подсчитать невозможно. В одной только Москве пятиэтажки превращались в восемнадцатиэтажные небоскребы («живущие» выше пятого этажа жертвы советских репрессий, по сути, чекистами теперь были расстреляны заново).

Но выход есть даже из самой сложной ситуации. И Пономарев не случайно акцентировался на люстрационных вариантах де Голля и грузинского президента Михаила Саакашвили. Причем, оппозиция хочет не просто заменить одних на других — реформе должна подвергнуться вся политическая система.

Например, принятая под дулами танков Ельцинская Конституция 1993-го года была просто переписана с французской. Но, поскольку переписывали ее двоечники, то вместо президенстского института, там институт монархии (царь) — при полном отсутствии разделения властей. Поэтому без новой Конституции скорее всего не обойтись и упор в ней будет сделан на развитие парламентаризма, а потом и прямой демократии (голосования через Интернет по типу ЦВК).

На мой вопрос, не захочет ли вошедшее во вкус население к самостоятельности добавить самостийность, Пономарев ответил в том плане, что у оппозиции не колониальная модель, поскольку все империи все равно распадаются.

Кстати, ни одно СМИ такие фрагменты не цитировало в принципе — и тема почти запретная, а тут еще и вина за развал России возлагается на Путина, хоть прямо он назван и не был.

Вообще, реалистично выглядит пока и экономическая программа оппозиции, хоть она тоже танцует от нефтедоходов. Предлагается национализировать не сами нефтедобывающие компании, а только нефтяную ренту. То есть составляющий сейчас до 90 % налог на добычу полезных ископаемых предлагается отменить, чтобы государство могло покупать у этих компаний нефть по 13-15 долларов за барель (при себестоимости  добычи $8-9) для продажи через аналогичных монополистов на мировом рынке.

При такой схеме прибыль у нефтедобытчиков не пострадает, а цена на бензин на внутреннем рынке упадет в 5 раз (услуги ЖКХ и транспорт подешевеют в 3-4 раза). Весь вопрос в том, когда можно будет приступить к реализации этой программы, поскольку, если вопрос с отставкой Путина затянется, как прогнозируют, на год, то к тому времени мировые цены на нефть могут уже заметно просесть, и тогда слезание с нефтяной иглы через массовое создание мелких и средних бизнесов может оказаться проблематичным.

Финансовое положение самой оппозиции аховое уже сейчас. Все сетевые и боевые хомячки сидят даже не на голодном пайке, а вообще могут рассчитывать только на то, что сами соберут на свои электронные кошельки. Через Яндекс-кошелек оппозиционерки Ольги Романовой удается собирать только по 2-3 миллиона на организацию очередной акции в рамках «Марша миллионов» (редкое исключение — пожертвования на несколько десятков миллионов ($500 тысяч за 7 дней) после трагедии в Крымске, что стало формальным поводом для блокировки всех банковских счетов Пономарева всего за неделю до начала автопробега, почему там зачастую случайный транспорт).

Я спросил Илью, почему они не не берут деньги у Березовского. Он попытался отшутиться, но потом все-же дал понять, что негоже отсиживаться в Лондоне, когда каждый человек на счету.

На самом деле, Березовский сам мог бы наладить через анонимных посредников микрофинансирование на кошельки оппозиции. Но то ли не додумался до этого, то ли в Лондоне еще сидеть не надоело.

Хватит верить сказкам!А вот Жириновскому еще не надоело сидеть в нелегитимной Думе — кто бы мог подумать, что из-за него сорвутся планы оппозиции по сложению мандатов и досрочным выборам. Даже Зюганов, оттягивающий на себя протестный электорат ложной оппозиционностью, в этом плане более прогрессивен, хотя и не настолько, чтобы договориться с Удальцовым о единой левой партии протестных действий.

И все-же такие встречи укрепили меня во мнении, что перемен России не избежать. Уж слишком много скопилось проблем, подступиться к решению которых при нынешнем раскладе невозможно. Да и озабоченных одной только депопуляцией меньше не становится.

Вымирают целыми семьями. А лично мне и за примерами далеко ходить не надо. Летом звонила Маргарита Михайловна, которая в 70-х нашла матери работу ясельной музыкантши через базу данных «Горсправки», где она работала — тогда они познакомились, стали дружить, и потом ей долго хотелось выдать за меня замуж свою дочку Элю. Оказалось, что Эля умерла, не успели они с ней приехать с сада. Незадолго до этого сердце подвело и пророчиваемого ею в спортсмены сына Андика, а муж Борис еще раньше погиб на даче при пожаре. Отчего умерла Эля — неизвестно, дай Бог, если не от наркоты.

*
Комментарии отключены